5 апреля 2025
Театр абсурда, вероятно, самый христианский жанр литературы
Мы не можем уверенно отличить божественное от абсурдного. То, что выходит за границы логики, может оказаться либо бессмыслицей, либо приближением к Богу — и по восприятию они почти неразличимы. Абсурд пугает, нуминозное тоже. И то и другое — непостижимо, противоречиво, сильнее нас.
Христианство вообще не пытается скрыть абсурд. Вечный Бог умер. Всесильный унижен. Смерть — источник жизни. Вино и хлеб — это кровь и плоть. Как об этом пишет сам апостол Павел:
«...мы возвещаем распятого Христа — для иудеев это камень преткновения, а для язычников — безумие»
Тертуллиан, ложно считающийся автором фразы «верую, ибо абсурдно», спустя 170 лет после смерти Иисуса тоже писал:
«...умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно»
Это не объяснение, а, наоборот, возвышение непостижимого. То же делает литература абсурда.
Единственное, что придаёт этому смысл или хотя бы направленность — наше участие. Не знание, не интерпретация, а само присутствие, ответ, шаг навстречу.
Конечно, не мы именно нужны кому-то. Другие смогли бы сделать так же, а то и лучше. Призыв, что мы услышали, он скорее адресован всему человечеству. Но на этом месте, в этот момент, человечество — это мы, нравится нам это или нет.«В ожидании Годо», Сэмюэль Беккет
Постановка по произведению Адамова или Беккета может выглядеть бестолковой, но для актёров и вовлечённых зрителей она всегда значит больше, чем для случайных зевак — даже учитывая, что для исполнителей их действия остаются такими же непонятными.
Правда, когнитивное религиоведение считает этот паттерн типичным для религий и даже пытается установить для него норму:
Буайе даже выводит формулу: «онтологическая категория» + «маркер противоречия» = религиозное представление. Онтологической категорией он считает интуитивное представление о каком-то множестве объектов (например, человек, животное, растение, орудие и т. д.), а маркером противоречия служит не присущая этой группе вещей характеристика или способность. [...]
Однако эта теория не допускает, чтобы «контринтуитивные» представления были слишком абсурдными, они должны соответствовать определенному «когнитивному оптимуму», то есть быть оптимальными с познавательной точки зрения. Если повысить уровень паранормальности божественного существа, с ним, во-первых, невозможно будет общаться и, во-вторых, его присутствие в мире перестанет что-либо объяснять. Кому нужен слишком странный Бог?
«Естественная религия», Анастасия Зубковская
Пользуясь этой терминологией — христианский Бог повысил уровень противоречивости до предела.
Это видно как минимум по вопросу: как всеблагой Бог допускает насилие. У остальных религий на это есть простой ответ. У христианства — сложный и для многих неубедительный.
Так что может быть, абсурд — это форма, в которой Бог всё ещё с нами. Всё объяснимое мы приписываем себе.